2

Перед деревенской портнихой встали новые затруднения. До сих пор она угождала неприхотливым вкусам местных модниц. После приезда нефтяников вкусы изменились. Теперь подавай девушкам городские платья! Не так-то легко их шить без сноровки.

Зифе хочется точно такое же платье, какое носит их квартирантка Людмила Михайловна. На примерке дочь спросила:

 — А как с рукавами быть?

У квартирантки, по мнению Айхылу, они очень коротки. Короче короткого. А все остальное будет как у нее: пышная юбка и кофточка с оборками.

 — И шею не надо так открывать, — посоветовала Айхылу. — Стыдно людям показаться с таким вырезом.

Победило в конце концов карасяйское целомудрие. Решили прикрыть шею от нескромных взглядов. Услышав во дворе мужские голоса, мать и дочь юркнули за занавеску. Но гости что-то медлили.

 — Войдите, — пригласила Айхылу, открывая дверь.

Вошел кузнец Галлям, за ним смущенный Хайдар.

 — Добрый вечер! — приветствовал Галлям с учтивостью, на какую только был способен.

Айхылу улыбнулась.

 — Присаживайтесь. Только я не шью для мужчин.

Все знали, что портниха любит добрую шутку. Галлям не откликнулся, у него сегодня важная миссия. Кашлянув для порядка, он проговорил:

 — Нас интересует не женское платье. Мы пришли с более серьезным делом.

Зифа поднялась со стула.

 — Ты, Зифа, погоди, — остановил ее кузнец. — Дело, как мне думается, касается тебя.

Девушка пошутила:

 — Я не привыкла решать серьезные дела.

Галлям не обратил внимания на ее слова. Увидев, что она покорно села на свое место, он опять кашлянул, не зная, как приступить к делу.

«Чего они тянут? — думала Зифа. — Сказали бы прямо, зачем пришли. Почему так радостно улыбается Хайдар?» И вдруг промелькнула догадка: «Не сватать ли пришел Галлям?» Зифа покраснела до ушей.

Кузнец, еще раз откашлявшись, промолвил:

 — Вы знаете, что я недолюбливаю вашего брата, то есть женщин. — Передохнув после такого ответственного заявления, которое, как казалось ему, должно было сделать значительнее все, что он скажет далее, Галлям продолжал: — В данном случае сделал исключение, хотя и не без сомнений. Хайдар, которого я очень уважаю, пристал ко мне. Говорит: «Сосватай мне Зифу». Я ему отвечаю: «Можно. Отчего же нельзя? Но с одним условием: на свадьбе угостишь как следует». Согласился парень. Выходит, мы пришли, Айхылу, за твоей дочерью. Отчего краснеешь, красавица? — спросил он Зифу и, не дождавшись ответа, добавил: — Понимаю, приятно. Не буду хвалить парня. Единственный недостаток — робок. Я ему так и говорю: «Из тебя гармонист случайно получился. Девушки любят таких, кто способен их выкрасть». Правда, Айхылу?

 — Постыдись, Галлям! Чего ты распустил язык при девочке? — взмолилась Айхылу.

Галлям обиделся:

 — Такой уж, какой есть. Чего тут канитель разводить? У тебя дочь, у меня парень. — Повернулся к Хайдару: — Ну, чего молчишь? Скажи что-нибудь.

Собравшись с духом, Хайдар сказал:

 — Вы, Айхылу-енгяй, знаете меня. Изба у меня есть. Не новая, правда, но на наш век хватит. Крышу перекрою осенью. Есть корова с телкой, пять овец. Завел уток городской породы. У матери характер спокойный, лишнего слова не скажет. И опять-таки сестер у меня нет, некому будет обижать жену. Хозяйкой будет.

Портниха взглянула на смутившуюся дочь.

 — Что может сказать мать? Ты мне, Хайдар, нравишься. Однако не меня надо спрашивать.

Парень торопливо оправдывался:

 — Пробовал я с ней разговаривать. Много раз, я вам скажу. Не дает она ответа. С весны на лето откладывает, с лета на осень. Сколько же можно ждать, я вас спрашиваю? Может, я противен ей, пусть скажет.

Перебив своего подопечного, Галлям воскликнул в сердцах:

 — Эх ты, жених! Надо требовать любви, а не выпрашивать. Не нравится мне твой разговор. Вот что: я начал сватать, а ты сам продолжай. Стыдно мне за тебя.

И Галлям ушел, сильно хлопнув дверью.

Наступило молчание. На лице парня появилась мрачная решимость. Зифа растерянно глядела то на него, то на мать. У нее тоскливо сжалось сердце.

 — Мама, останься, — попросила она, увидев, что Айхылу собирается уйти. — Не уходи.

Айхылу осторожно прикрыла за собой дверь.

Когда они остались вдвоем, Зифа сказала:

 — Хайдар, милый, хороший, ну что я тебе скажу? Ничего я не могу сказать. Знаю, многие девчата от тебя без ума… А я… Ты, Хайдар, прости меня, но я люблю отчаянных, как Буран. Такая уж я дура.

Имя Бурана нечаянно сорвалось с ее губ.

Счастливая улыбка на лице парня погасла. Зифе стало жаль Хайдара. Она улыбнулась.

 — Ну, зачем ты меня торопишь? Я и сама еще не знаю, чего хочу, — пожаловалась она. — Не обижайся на меня. Мне хочется разреветься. Нельзя же заставить себя любить. Это само придет. Я так думаю, что выйду замуж в непогоду. Чтобы при этом грозы грохотали или метели крутили. Вот видишь, какая я дура. А пока нет ни гроз, ни метелей…

Зифа и в самом деле заплакала. Растерянный Хайдар подошел к ней и ласково сказал:

 — Зачем ты плачешь? Ну, перестань. Я могу подождать еще год, я на тебя не в обиде. Почему не подождать? Понимаю, ты любишь смелых. Знаешь, я тоже могу быть отчаянным.

Сквозь слезы она улыбнулась.

 — Вот и хорошо!