3

Пока Шаймурат караулил реку, в бывшей деревенской мечети, теперь превращенной в клуб, жизнь текла своим чередом. Только что сюда пришел Хайдар, известный на всю округу гармонист. Пройдя через весь зал, он сел на стул, поставленный в полукруглой нише, обращенной на восток. Гармошка в трепетной дремоте затаилась на его острых коленях.

Из-под опущенных век Хайдар жадно следил за всеми, кто входил и выходил из клуба. Он будто не замечал девушек, оживленно болтающих возле печи. Казалось, ему нет никакого дела и до Хамита, высокого парня с черными усиками. Резким и властным голосом Хамит рассказывал что-то группе парней, окружавших его. Он умел одеваться: дубленый полушубок, серая меховая шапка, начищенные до блеска сапоги…

Вдруг глаза гармониста потемнели. Он с облегчением откинулся на спинку скрипучего стула. Гармонь издала звонкий звук, как бы глубоко вздохнула.

Все невольно оглянулись на Хайдара и, проследив за его взглядом, дружно повернулись к вошедшим.

В дверях стояли известные всему Карасяю красавицы Камиля и Зифа. Они прислонились к косякам двери, точно проверяя впечатление, которое произвел их приход. Камиля года на два старше Зифы. Это видно по ее степенным движениям и той сдержанности и уверенности, с которой она кивала подругам. Небрежно откинув концы пухового платка, она открыла высокую грудь. Камиля знала — она нравится людям.

Зифу, видно, смущали откровенные взгляды парней. Улыбнувшись, она с укором взглянула на них. «Ну чего вы уставились?» — говорил ее взгляд. Однако надо правду сказать, их внимание ее ничуть не огорчило. Она только чуточку завидовала уверенности подруги.

 — Эй, Хайдар, заказываю «Карабай»! — крикнул Хамит, выходя на середину зала.

 — А нам что-то не хочется танцевать, — сказала Зифа. — Мы будем петь.

Уязвленный Хамит упрямо повторил:

 — Хайдар, ты слышал, о чем я просил?

Все с интересом взглянули на Зифу: уступит или нет? Она села рядом с гармонистом и, заглянув ему в глаза, ласково повторила:

 — Хайдар, мы хотим петь.

В клубе стало тихо; так обычно бывает во время ссоры перед молчаливым отступлением или гневным объяснением. Девушки, до сих пор с любопытством следившие за поединком, громко засмеялись и, подобрав подолы разноцветных юбок, стайкой перебежали к Зифе.

Помрачневший Хамит нарочито громко сказал:

 — Ну и пойте без нас!.. Смотрите только, как бы… Айда, ребята!

Несколько парней последовали за ним, а остальные подсели поближе к девушкам. Неожиданно для всех Камиля сказала:

 — Никогда у нас не обходится без стычек.

Все заметили, что Камилю расстроила ссора.

Завистливые соседки говорят про карасяек:

 — Там, где четыре карасяйки, там пять разных мнений! Вздорность подобных обвинений очевидна. О том, что петь, спорили совсем недолго, не дольше, чем в любом женском обществе. Зифа любила песню «Урал». Камиля предпочитала «Бииш», а девушки с нижней улицы требовали «Караурман». В конце концов решили спеть «Карасяй» — песню о родном ауле.

В разгар песни в клуб вошел, прихрамывая, Кабир.

 — Опять то же самое! — недовольно буркнул он, подходя к поющим.

 — Ты снова недоволен, — вздохнула Зифа.

Во взгляде его было осуждение.

 — Товарищ Авельбаева Зифа, — подчеркнуто сухо произнес он, — вы опять забываете о том, что вы комсомолка. На вашем месте я бы, как член бюро комсомольской ячейки, конкретно нашел более идейное занятие для молодежи.

Кабир — секретарь комсомольской ячейки. Со своими ровесниками он всегда говорит назидательным тоном, явно подражая Ясави Хакимову. Все знали эту слабость Кабира и частенько вышучивали его.

 — В подкулачники запишешь? — спросил Хайдар, подмигивая девушкам.

Те прыснули со смеху.

 — А пьесу про любовь разрешишь нам ставить? — лукаво спросила Камиля.

Секретарь ячейки, видимо, не собирался продолжать шутливый разговор. Он сухо сказал:

 — Авельбаева Зифа, мне нужно с вами, как с членом бюро, конкретно поговорить.

И направился к двери.

Зифа недовольно повела плечами, но безропотно последовала за ним. Девушки проводили их любопытными взглядами.

Выйдя на крыльцо, Кабир сказал шепотом:

 — В сельском Совете идет заседание. Еще несколько богатеев раскулачим. Ясави предупредил меня, чтоб комсомольцы были начеку. Кулаки могут пустить «красного петуха». Предупреди Хайдара и других, чтоб были под рукой. Конкретно: ты отвечаешь за верхнюю улицу, а Хайдар — за нижнюю. Будете дежурить до полуночи, а потом мы сменим вас.

 — Ладно, — тоже шепотом ответила Зифа.

 — То-то, — громко заговорил Кабир. — Распелись тут, словно молодые петухи! — И, снова перейдя на шепот, добавил: — Не разгуливай допоздна, посиди с кем-нибудь возле своего дома. А Хайдар пусть себе играет. Понятно?

Когда Зифа вернулась, со всех сторон посыпались шутки:

 — Свидание назначил? Или опять лекцию читал?

 — Он парень ничего, только вот немного хромает, — отшутилась Зифа.

Как будто забыв о разговоре с Кабиром, Зифа села рядом с Камилей и присоединилась к поющим. Немного погодя Зифа взглянула на окно и, подойдя к Хайдару, что-то шепнула ему на ухо.

 — Чего мы тут сидим? Смотрите, луна взошла. Айда на улицу!

 — На улицу так на улицу, — поддержал ее Хайдар. — Пошли!