О тех, кто зажигает бакены
Анвер Бикчентаев. Бакенщики не плачут. Рассказы и повести. Перевод с башкирского. Уфа. Башкирское книжное издательство, 1961.
Хорошо разговаривать с тем, кто любит человека и в этой своей любви добр без сентиментальности, суров без жестокости.
Мне особенно нравятся те рассказы Анвера Бикчентаева — независимо от того, идет ли речь о маленьком кубинце, о мальчике бакенщике или о бывшем солдате мировой войны, — где писатель предстает именно таким собеседником. В этих рассказах Бикчентаев прост, убедителен и сердечен.
Вот рассказ «Бакенщики не плачут». Мальчишка говорит о своем отце бакенщике, говорит с категорической мальчишеской откровенностью, как о человеке, далеко не мягком. Живут они вместе на пустынном берегу. И будит-то отец его суховатым: «Пора!» И в лодке не балует, командует:
«За весла!» И слова-то от него ласкового не дождешься. Суровый родитель! Мальчик жалеет, что с ними нет матери. «Если бы она жила с нами, то я тоже, быть может, выспался бы когда-нибудь…» Но ведь любит мальчишка своего немногословного, неласкового отца!
— Пока я жив,— говорит отец, — научу трудиться…
Вот что главное. И, видимо, не безуспешно учит сына на свой лад старый бакенщик. Недаром мальчишка со скрытой гордостью замечает, представляя читателю отца: «Он у меня — бакенщик. Всем бакенщикам бакенщик…». Отец не сюсюкает с парнем, не бережет его рук от мозолей. Зато, отправляясь раз в месяц за получкой на пристань, привозит ему книги. Так ли уж плох родитель, научивший сына радоваться книге, как огромному празднику? Да, нет ласковых слов, но есть постоянный пример здоровой, честной трудовой жизни. И сын, не видя в этом ничего явно героического, в отсутствие отца в непогоду сам зажигает бакены. Ни одной тщеславной мысли, ни капли самолюбования: мальчик думает о пароходах, которые могут разбиться. Только об этом! И когда, выкупавшийся в ледяной воде, придя в себя, сын чувствует, что отец поцеловал его, он даже недоволен: можно было бы обойтись и без поцелуев… Вот какой это мальчишка — рабочий человек, настоящий человек. На такого можно положиться. Такому можно доверить зажигать для других огни…
На этого маленького бакенщика похожа и девочка из рассказа «Глаза раненой волчицы». Здесь «зажигать бакены» учит мать чабан, учит тоже своим примером, вероятно, и не задумываясь при этом, что преподносит дочери урок «как жить». Просто, так она живет и так, по ее мнению, и должен жить человек. Суровость в этой женщине сочетается с материнской нежной добротой.
Смертельно ранена волчица, напавшая на овец, которых пасут мать и дочь. Волчицу подстрелила мать. И, подозвав испуганную дочь, она говорит:
«— Подними выше свой факел! Вот теперь взгляни в глаза этой умирающей волчицы. Видишь — в них нет слез. Глаза ее сухи. А сколько в них злобы! Запомни это. В большом мире ты встретишь не только глаза матери, но и глаза волчицы. Человек должен уметь различать их…»
Мне запомнился и гравер Сайфетдин из рассказа «Лишнее слово гравера». Как большинство героев книги Бикчентаева, это человек, смысл жизни которого — делать людям добро. «Главная обязанность моя — нести людям радость. Посудите сами: какой праздник, свадьба или, например, юбилей обходится без меня?..»
Сайфетдин мечтает о том времени, когда люди перестанут ходить к нему с готовыми текстами, а будут наперед советоваться с ним. А уж ему-то, Сайфетдину, есть что посоветовать, он же не робот какой-нибудь! Его волнует все, чем живут люди…
Но в жизни не всегда так бывает, чтобы — баш на баш — за добро платилось добром. Девушка, которая так понравилась Сайфетдину, не обратила внимания на лишнее теплое слово, которое от щедрости душевной добавил Сайфетдин к надписи на колечке, подаренном ей родителями. И снова сидит Сайфетдин на своем привычном месте, ничем вроде бы не вознагражденный за свою живую человеческую участливость, за доброту. Но мы знаем — это не изменит Сайфетдина, не сделает его равнодушным. И все так же будет гравер любовно выполнять свою работу и ждать случая добавить что-то «от себя», не рассчитывая ни на какую награду за это.
Кроме рассказов, в книге — милая, полная доброго юмора повесть о приключениях Ишмырзы Шибулдина и заметки писателя на литературные темы.
Последние интересны и поучительны. В них автор свежо и убедительно «толкует» сложные вопросы писательского мастерства, открывая нам не только «писательские секреты», но и многие достоинства и недостатки современной башкирской прозы.
Своеобразное писательское «кредо» Анвера Бикчентаева заслуживает внимания: «В обществе есть певцы, воспевающие утреннюю зарю, судьи, выносящие смертный приговор, учителя, раскрывающие законы мира, матери, радующиеся первым успехам своего ребенка и скорбящие по поводу его промахов. Писатель должен обладать чертами, присущими певцу и матери, судье и учителю».
Я далека от того, чтобы видеть в произведениях Бикчентаева одни достоинства. Есть в них и недостатки, и об этом надо говорить не потому, что к этому меня обязывает печальный закон симметрии, закон рецензентского шаблона, а потому, что в книге действительно есть недостатки. Это и композиционная рыхлость отдельных рассказов, и некоторая ограниченность литературных приемов, склонность к повторению самого себя в каких-то своих наиболее удачных проявлениях.
Однако мне давно, еще до появления этой последней книги, полюбились произведения башкирского писателя всем лучшим, что в них есть. Я хочу, чтобы этим они полюбились и читателю, и надеюсь, что и недостатков, «издержек производства» у такого требовательного, думающего художника, как Анвер Бикчентаев, с каждой новой книгой будет все меньше и меньше.
Герои Бикчентаева — это простые люди, «стрелочники», «бакенщики» нашей жизни. Их любит, за них болеет, за их счастье воюет писатель. Пусть это не ново в литературе, но это — неисчерпаемо, а потому плодотворно.
Римма Казакова
«Дружба народов», 1962, №2