Булка

Часом позже Азат горько жаловался Булке:

 — Нас с тобой никто не понимает.

Овчарка, сочувствуя маленькому другу, негромко скулила. Она была очень сообразительная. Ее дрессировал Верзила.

Стоило приказать ей: «Голос!» — как Булка немедленно подавала голос. Лаяла глухо и сердито.

Это тоже входило в курс обучения — воспитывать в ней злобу.

Верзила мечтал иметь точно такую же ученую собаку, как у гестаповских офицеров.

А Булка вовсе не желала походить на гестаповских овчарок. У нее был мирный характер. Добрая, ласковая и ленивая собака.

С дрессировкой у Верзилы ничего не получалось. И тогда этим делом заинтересовался сам господин начальник холминской полиции. Ему тоже хотелось иметь на своем участке хотя бы одну ученую собаку.

 — Отчего собака тебя не слушается? — недоумевал он. — Или она непонятливая, или ты не умеешь?

 — Почем я знаю? — неохотно отвечал Верзила. — Обучаю, как предусмотрено инструкцией.

 — Где-то у тебя промашка! — взъелся господин начальник. — Почему хлопец тебе не помогает? Пусть побегает и поползает.

 — А ну надевай мешковину! — заорал Верзила, увидев Азата.

В старой рогоже Азат сделался похожим на огородное чучело. Появился он, как и было приказано, из-за сарая. Но собака сразу признала своего друга. Не хочет бросаться — и баста! И команда строгая на нее не действует. Куда там! Скачет весело вокруг Азата.

Одноглазый, наблюдавший эту сцену, поморщился и сплюнул.

 — Отродясь такой канители не видел. Слушай меня внимательно, не то в морду дам! — приказал он Азату. — Ты кувыркайся, размахивай руками, приседай и вскакивай. Понятно? Хрипеть умеешь? Стонать умеешь? Если не умеешь, научу. Понятно? — И саданул ему по спине.

После такого наставления дело пошло на лад. Булку, как убедился Азат, нельзя было дразнить. Этого она терпеть не могла.

И стоило перед ее глазами появиться огородному чучелу, которое размахивало руками, что-то сопело и бубнило, как сразу она теряла контроль над собой. С ожесточением бросалась на Азата, готовая растерзать его.

Хорошо еще, что Верзила был начеку, удерживал собаку и оттаскивал ее назад.

«Дело дрянь! — решил мальчишка. — Если она сорвется, меня никто не спасет».

В тот день, как и надо было ожидать, Азату здорово досталось. Шишкам и царапинам не было счета.

С тех пор одноглазый не пропускал ни одного занятия. Он умел и любил забавляться. Ради потехи готов был просидеть целый день на крыльце. Старший полицай корчился от смеха, хватался за живот, аплодировал, как в театре:

 — Распотешил! Повторить!

Азат ненавидел Одноглазого, но скрывал свои чувства, а собака не умела прятать неприязнь. Каждый раз недобрый огонек вспыхивал в глазах овчарки, как только появлялся Одноглазый. Они между собой не ладили. Азат не знал причину этого, но догадывался. По-видимому, Одноглазый когда-то ударил Булку.

 — У-у, паршивая! — грозился старший полицай, заметив налитые кровью глаза овчарки. — Доберусь я до тебя…